Сборник стихов «Poetry est religio» (избранное)

«Заставить замолчать можно поэта.
Заставить замолчать поэзию — нельзя».

Небо

Мы рождаемся в миг, когда с неба,
Чтоб вселиться в нас, сходит душа,
И живем, словно бездной окутаны,
Словно бездной одною дыша.

Оттого мы порой, не желая,
Замираем, услышав в тиши,
Как кричит одинокая стая,
Предвещая рожденье души.

Что-то есть в этом синем просторе —
Бесконечности прожитой бред.
В нем есть то, что всем так не хватает —
В нем покой, на земле его нет.

Светлый ангел за облаком белым
Робко прячет крылья свои,
Лишь видны его кудри златые,
Золотые, как у зари.

Звезды вместе с ночною прохладой
Опадают на мутную гладь,
Для того чтоб в часы бессонные
Со свечой, молчаливой, сгорать.

Мы рождаемся волею неба
И живем, под небом дыша,
А когда умираем однажды,
То становится небом душа.

Надежда

Я томился одною надеждой…
Нет, надежда томила меня.
Все, казалось, было как прежде:
Ночь плыла, за собою маня,
Уходили часы безвозвратно,
Небо таяло серым дождем,
И я знал, что оно обманет,
Но не думал о нем.
Я почти уподобился зверю,
Прочь из сердца любовь гоня;
Я уже не во что не верил,
Лишь надежда томила меня.

Тень

За нами тени следуют повсюду,
От одиночества спасая и тоски.
Они всегда в ответ протянут руки,
Когда нам некому подать руки.

И даже ночь не в силах эту верность
Скрыть в полном мраке, утопив лучи,
Тень никогда не ведала свободы,
Рождаясь вновь от пламени свечи.

За нами тени следуют повсюду,
И звук шагов не уловить в тиши.
Покорно и безмолвно очертанье
То ль тела нашего, то ли души.

Встреча

Еще вчера казалась наша встреча
Такой бессмысленной, наивной и пустой,
Что я безжалостно убил дождливый вечер,
Наедине оставшись с суетой.
И пиэриды во хмельном смятеньи
Одно и тоже повторяли вслух,
Подобны став мифическим вакханкам,
Из тела вырвали осиротелый дух
И понесли меня, как мать Ахилла,
И опустили в пенную Неву,
С молитвой благодатной окрестили —
И я воскрес. Один на берегу
До самого утра в тумане
Бродил, дыша промозглой синевой,
Я никогда не веровал в спасенье,
Но Петербург своею тишиной
Вдруг отразился в водах невских
Ни золоченым куполом с сияющим крестом,
Ни чернотой домов с грядою мутных окон,
А к нам идущим из глубин Христом.
Я упивался ветреной прохладой
И встречу нашу вспоминал опять,
А сердце билось громче и сильнее,
Что я не мог его никак унять.

Как медный всадник, временем окован
Следил я неподвижно за Невой.
Не разводи мосты, священный город,
Я навсегда теперь послушник твой.

Путник и душа

Одиноко душа пред иконой стояла
В храме полуразрушенном и пустом
И печальные слезы на руки роняла,
Робко сложенные крестом.

Проходил мимо храма путник
И услышал, как плачет душа.
Помолившись, на паперть взошел он
И проследовал в храм, не спеша.

Запах ладана воздух наполнил,
Обернулась душа, бросив кроткий свой взгляд.
Та молитва, что в храме звучала
Отдалась эхом вдруг средь крестов и оград,

И спросил тогда путник душу,
О чем молит так Бога она.
Помолчав, душа тихо сказала,
Словно слезы, роняя слова:

«Коль настанет тот день, когда люди
Перестанут молитвы читать,
И, покинув белые церкви,
Не вернутся в их стены опять,
Никогда на земле не будет
Святых мест и храмов пустых,
Потому что молятся Богу
Все умершие за живых».

Греми, гроза

Греми гроза! Мой час еще настанет.
Греми, гроза, над всей этой землей,
Покуда небо не устанет,
И не начнет природа быть скупой.

Молчаньем немощным мы сыты до предела,
Молчанье черное, как в горле ком сухой.
Выть под луною волком надоело,
Да и луна стала совсем другой.

Ждать неизвестности теперь уже нет мочи,
Нет больше сил смиряться и терпеть.
Снимите покрывало ночи
И воскресите нас, не давши умереть.